Китай–США 2035: конкуренция без войны - прогноз профессора Янь Сюэтуна

В январе в Пекине состоялась презентация новой книги Янь Сюэтун «Поворотный момент в истории: международные модели и порядок 2025–2035» — события, которое привлекло внимание не только академического сообщества, но и тех, кто внимательно следит за тем, как меняется мировой порядок. Янь Сюэтун — один из самых известных и влиятельных китайских теоретиков международных отношений, почётный декан и старший профессор гуманитарных наук Института международных отношений Университета Цинхуа. Его работы давно воспринимаются не просто как научные исследования, а как попытка осмыслить стратегическое будущее Китая в условиях глобальных сдвигов.

Презентация книги прошла в Информационном центре Жунке и была организована совместно с издательской группой CITIC. В центре обсуждения оказался вопрос, который сегодня волнует многие страны: что происходит с мировой системой в эпоху замедления глобализации и нарастающего соперничества, и какой выбор предстоит сделать Китаю в ближайшие десять лет. В своём выступлении, а также в ходе дискуссий и общения с аудиторией, Янь Сюэтун предложил цельный и понятный взгляд на логику происходящих изменений, рассматривая их не как цепочку кризисов, а как признак глубокого исторического перелома.

В своём выступлении Янь Сюэтун с самого начала чётко обозначил, чем его книга принципиально отличается от большинства популярных прогнозов о будущем мировой политики. По его словам, ключевое различие заключается в научной методологической основе. Прогнозирование, подчеркнул он, — это не гадание о будущем, а оценка вероятных событий, которая в научном подходе должна опираться на теорию, воспроизводимые методы и проверяемые механизмы. Именно поэтому все выводы в книге имеют строго заданные временные рамки и могут быть проверены на практике. В качестве аналитической основы Янь Сюэтун использует концепцию «морального реализма», позволяющую связать изменения в международной системе не только с балансом сил, но и с качеством политического лидерства и норм.

Опираясь на анализ ключевых международных событий, начиная с 2018 года, Янь Сюэтун выдвигает центральный тезис книги: мировой порядок уже вступил в фазу исторического поворота от глобализации к деглобализации. По его оценке, торговая война между США и Китаем стала первым явным сигналом этого сдвига, а к 2025 году сам «поворот» в целом был завершён. В последующее десятилетие международная система, по его прогнозу, будет ускоренно развиваться именно в логике деглобализации. Этот вывод подкрепляется эмпирическими данными, а именно изменениями государственной политики, ослаблением международных норм и регулятивных механизмов в разных странах за последние семь лет, что, по мнению автора, наглядно демонстрирует нелинейный и прерывистый характер исторических процессов.

В своей книге Янь Сюэтун утверждает , что к 2035 году в мировой политике в значительной степени утвердится новая устойчивая норма, основанная на китайско-американской биполярной структуре. Эта структура будет сочетать острую конкуренцию с элементами взаимного контроля и управления соперничеством. По оценке автора, такая биполярность уже носит необратимый характер, однако формы конкуренции между Китаем и США со временем станут более прагматичными и менее идеологизированными. При этом международный порядок в целом продолжит находиться в состоянии турбулентности и он будет переживать затяжные потрясения и элементы хаоса, поскольку новый устойчивый мировой порядок к этому моменту ещё не сформируется. Большинство государств окажутся перед долгосрочной стратегической дилеммой выбора между Китаем и Соединёнными Штатами, а десятилетие до 2035 года станет критическим периодом для всех крупных держав. То, сумеет ли Китай воспользоваться этим стратегическим окном возможностей, в решающей степени определит его глобальное положение к середине следующего десятилетия.

Развивая этот прогноз, Янь Сюэтун вводит концепцию принятия решений в перспективе 2035 года, опираясь на теоретические основания «морального реализма». В рамках данного подхода международная обстановка задаёт объективные интересы крупных держав, однако решающую роль во внешнеполитическом курсе играют субъективные факторы — предпочтения, установки и стратегические предубеждения конкретных политических лидеров. Поэтому первым шагом к прогнозированию будущих стратегических взаимоотношений является анализ того, как политики ведущих держав будут воспринимать международные отношения в 2035 году.

Одним из ключевых сдвигов автор считает постепенное ослабление влияния популизма (Устойчивая политико-идеологическая установка элит, которая влияет на принятие внешнеполитических и стратегических решений. Популистская политика исходит из того, что поддержка внутреннего электората важнее устойчивости международного порядка. Международные правила, институты и союзы рассматриваются как вторичные и допустимые к нарушению, если они противоречат краткосрочным внутренним политическим интересам - от GSR). Популистские силы, вышедшие на мировую арену в середине 2010-х годов, во многом сформировались в условиях холодной войны, а их внешнеполитическое мышление сохраняло приоритет идеологических и геополитических категорий. Однако, как и любая международная политическая идеология, популизм, по мнению Янь Сюэтуна, неизбежно проходит стадии подъёма, пика и спада. Исторический опыт показывает, что подобные циклы обычно занимают 20–30 лет, однако ускорение научно-технического прогресса и социальных изменений сокращает этот временной горизонт. Популизм, возникший примерно в 2015 году и находящийся сегодня на пике, к 2035 году может начать утрачивать влияние под давлением нарастающих социальных проблем. Он не исчезнет полностью, но, вероятно, перестанет быть доминирующей силой в международной политике. При этом даже ослабевший популизм продолжит косвенно влиять на решения правительств — подобно тому, как идеи экономической безопасности и протекционизма повлияли на политику администрации Байдена, несмотря на её либеральный характер.

Параллельно с этим будет снижаться и общая роль идеологии в международных отношениях. Либерализм, по прогнозу автора, продолжит ослабевать, популизм может временно сохранять влияние, но затем также пойдёт на спад, в то время как новые идеологические формы будут постепенно формироваться. К 2035 году большинство политиков в крупных державах, вероятно, будут представлять поколение пост-холодной войны, выросшее в эпоху глобализации и сетевых технологий. Их мышление будет в меньшей степени определяться идеологическими схемами и в большей — логикой технологической конкуренции, цифровых сетей и борьбы за доминирование в киберпространстве. Геополитика всё чаще будет осмысляться не через блоковое противостояние, а через призму конкретных функциональных задач и точечного стратегического взаимодействия.

При этом Янь Сюэтун подчёркивает, что речь не идёт о полном отказе от идеологического и геополитического мышления. Скорее, формируется гибридный подход, сочетающий традиционные идеологические и геополитические представления с мышлением, основанным на цифровых технологиях и киберпространстве. Оба подхода будут сосуществовать, однако именно цифровое измерение станет определяющим фактором принятия решений, особенно в технологически развитых странах.

В этой логике автор делает вывод об ослаблении самой концепции «Запада». Политическое разделение мира на Восток и Запад всё больше теряет связь с реальностью. После исчезновения Восточного блока западная идентичность сохранялась за счёт постоянного конструирования образа «гипотетического врага», однако сегодня внутренние расколы внутри западных стран становятся всё более глубокими. Политика США, усиление популизма, расхождения между либеральными и популистскими правительствами в Европе и идеологическая поляризация внутри самих обществ подрывают представление о Западе как о едином политическом и ценностном блоке. К 2035 году разногласия между западными странами могут стать столь же серьёзными, как и их расхождения с незападными государствами, что сделает концепцию «Запада» малопригодной для анализа международных отношений.

Особое место в книге занимает переосмысление международных отношений через призму цифровых технологий и киберпространства. К 2035 году уровень цифрового развития, по мнению автора, может стать ключевым стандартом оценки национальной мощи. Распространение искусственного интеллекта приведёт к новой форме глобального расслоения — между странами, активно использующими ИИ, и теми, кто отстаёт в его внедрении. Подобно тому как ранее мир делился на индустриальные и неиндустриальные, развитые и развивающиеся экономики, в будущем цифровые стандарты могут стать основой нового международного деления.

Ведущие державы будут всё чаще использовать различия в цифровых стандартах как критерий определения стратегических партнёров и соперников. Конкуренция в цифровой сфере будет прежде всего конкуренцией за установление глобальных технологических стандартов. В этом контексте Китай и США, по прогнозу Янь Сюэтуна, к 2035 году станут двумя наиболее мощными центрами цифровых инноваций. Изоляция их технологических экосистем может привести к формированию двух параллельных наборов международных стандартов и даже двух отдельных рынков цифровой экономики. Большинство стран, вероятно, выберут стратегию балансирования, стремясь использовать технологии обеих сторон, тогда как меньшинство сделает однозначный выбор в пользу одного из центров.

Завершая анализ, автор приходит к выводу, что даже при корректировке американской стратегии после эпохи Трампа стратегическое преимущество США в глобальной конкуренции с Китаем вряд ли вернётся к уровню начала 2020-х годов. При этом соперничество между двумя державами, оставаясь интенсивным, может быть институционализировано через новые механизмы управления конкуренцией, что создаст условия для долгосрочного, стабильного и невоенного сосуществования в рамках новой биполярной системы.

Напряжённая конкуренция, но низкий риск войны

Янь Сюэтун исходит из того, что стратегическое соперничество Китая и США будет оставаться крайне напряжённым, однако риск прямой войны низким. К 2035 году гонка вооружений может стать очень интенсивной, но обе стороны, вероятнее всего, сохранят режим «ненападения». При этом разрыв в масштабе и качестве вооружений между ними, по его прогнозу, будет сокращаться, усиливая взаимное сдерживание и делая обе столицы более осторожными в вопросе предотвращения войны.

Автор подчёркивает теоретическую логику, что чем ближе военная мощь соперников, тем сильнее стимул наращивать превосходство, а значит, тем интенсивнее гонка вооружений. В цифровую эпоху эта гонка будет строиться вокруг «разведки» (интеллектуализации) вооружений - рост уровня автоматизации, сетевой связанности и алгоритмического управления неизбежно породит новые требования к военной реформе. Поэтому к 2035 году соревнование может охватывать не только технику, но и крупные изменения в организационной структуре вооружённых сил. Парадоксально, но чем выше темп гонки вооружений, тем сильнее «страх войны» с обеих сторон и до такой степени, что предотвращение прямого столкновения и эскалации станет центральной темой их военного диалога. При этом, сам диалог, по оценке автора, может оставаться ограниченным и преимущественно высокоуровневыми контактами, без устойчивых многоуровневых военных обменов.

Киберпространство и новые нормы управления соперничеством

Отдельно Янь Сюэтун выделяет киберпространство как сферу, где ожесточённая конкуренция может стать нормой. Поскольку международных правил поведения в киберсфере по-прежнему сравнительно мало, в течение следующего десятилетия китайско-американское соперничество в киберпространстве, по его прогнозу, будет нарастать и потенциально может стать даже более значимым, чем конкуренция «в открытом мире». Именно поэтому к 2035 году у двух стран появится стимул выработать нормы управления киберконкуренцией, чтобы кибератаки не превращались в триггер военного конфликта. Логика проста - обе стороны будут бороться за доминирование в киберпространстве, но одновременно будут стремиться удерживать конкуренцию в рамках, чтобы не допустить неконтролируемого выхода из-под контроля и катастрофических последствий.

ИИ как «общая угроза» и вероятная модель нормотворчества

В книге отдельно подчёркивается риск, связанный с развитием искусственного интеллекта в направлении общего ИИ. Автор фиксирует аргумент исследователей, что негативные сценарии ИИ включают неправильное использование, сбои, ошибки и структурные риски, а потенциальные последствия могут быть сопоставимы по масштабу с «ядерной зимой». На этом фоне Янь Сюэтун допускает, что к 2035 году Китай и США способны прийти к международным нормам, регулирующим инновации и применение ИИ, включая использование в киберпространстве и иных сферах. Поскольку именно Китай и США, по этой логике, будут обладать наиболее развитыми цифровыми возможностями, они могут выбрать модель, где основой станут двусторонние переговоры, дополненные многосторонними форматами. То есть сначала договорённости между двумя лидерами, затем их продвижение на глобальный уровень и получение широкой поддержки. Автор прямо сопоставляет это с тем, как США и СССР выстраивали нормы ядерного нераспространения.

Сближение стратегий и «предсказуемая» конкуренция

Далее Янь Сюэтун делает важный вывод: к 2035 году стратегии конкуренции Китая и США могут стать более похожими, и в центре обеих стратегий окажется предотвращение прямой войны. Он поясняет механизм и показывает, что чем больше разрыв в силе, тем сильнее различия в стратегиях (сильный склоняется к «быстрой победе», слабый — к затяжному изматыванию). Но конкуренты сопоставимой мощи чаще отвечают симметрично. В качестве иллюстрации приводится опыт торговых войн, например, в 2018 году США инициировали торговую войну, а Китай ответил соразмерно. В 2025 году американская сторона снова пошла на эскалацию, но не ожидала столь жёстких взаимных мер.

По мере сокращения разрыва в общей национальной мощи вырастет и сходство конкурентных стратегий, то есть сходство целей, принципов и тактики. А это снижает риск войны по причине неверного понимания намерений друг друга. Автор проводит историческую аналогию, и указывает на тот факт, что в соперничестве США и СССР риск войны был выше в начале холодной войны и снижался по мере достижения относительного стратегического баланса, когда страх мировой войны делал поведение более осторожным. Отсюда вывод - конкуренция в 2035 году будет не менее ожесточённой, но более «определённой и предсказуемой», с меньшим риском перехода в войну.

Прагматизация вместо идеологического оправдания

К 2035 году, по прогнозу автора, ни Китай, ни США не смогут эффективно использовать идеологические различия как ключевое оправдание стратегической конкуренции. Исторически наиболее острые идеологические конфликты приходились на отдельные периоды (1950-е, 1960-е, начало 1990-х, 2015–2024), что показывает - сами по себе различия не ведут автоматически к конфронтации и решающим является то, используют ли политики идеологию как инструмент конфликта. К 2035 году прагматизм может начать влиять сильнее, чем идеологические конструкции, а лидеры предпочтут максимизацию национальных интересов при низких издержках вместо затратных идеологических кампаний. В этом смысле конкуренция станет «более реалистичной и менее идеологической».

Экономическая конкуренция: жёстко, но более контролируемо

Экономическое соперничество в 2035 году, по прогнозу, будет напоминать конфигурацию 2024 года, но окажется более рациональным и управляемым, чем в 2025-м. Автор отдельно отмечает риск «тактики шантажа в стиле мафии», применяемой Трампом во втором сроке. Такая тактика повышает вероятность того, что экономическая конфронтация может перерасти в военную. Однако, если к 2035 году разрыв в силе, особенно в военной технике, существенно сократится, у США будет меньше стимулов к опасным формам давления и больше к «контролируемому подходу» в экономической конкуренции. При всей всеобъемлющности противостояния, переход экономического конфликта в военный автор считает предотвратимым.

Дилемма выбора: как будут позиционироваться страны

В течение следующего десятилетия большинство государств, по Янь Сюэтуну, столкнутся с долгосрочной дилеммой выбора между Китаем и США. К 2035 году нормализуется «выбор стороны по конкретным вопросам» — ситуативное присоединение к одной или другой позиции. Но в плане общих стратегических отношений расклад, по прогнозу, будет неоднородным, в котором Бразилия и Россия, вероятно, сохранят стратегическое партнёрство с Китаем, а Франция и Германия могут удерживать более нейтральную линию. Индия, Япония и Великобритания склоняться в сторону США.

Россия: партнёр Китая, но без прежней остроты конфронтации с США

По России автор делает отдельный прогноз, по которой к 2035 году она может «встать на сторону Китая», при этом её стратегическое противостояние с США может быть слабее, чем в 2024 году. Пережив уроки российско-украинского конфликта, российская политика, по этой логике, станет более осторожной в отношении вовлечения в войну и сместит приоритеты в сторону экономического развития. В мире, где цифровая экономика становится главным источником богатства, России понадобятся внешние ресурсы и технологии для подтягивания отстающей цифровой базы. Однако, последствия конфликта будут мешать ей наладить глубокое технологическое сотрудничество с США, Германией и Японией. При всей осторожности относительно зависимости от китайских технологий, у России, по прогнозу автора, может не быть более выгодной альтернативы, чем технологическая связка с Китаем как для ускорения роста, так и для укрепления кибербезопасности.

В отношениях России и США к 2035 году вероятнее будет преобладать логика «взаимной обороны», а не полномасштабной стратегической конфронтации. Разрыв в общей национальной мощи между Россией и США может увеличиться настолько, что у Москвы окажется недостаточно базы для конкуренции с Вашингтоном, а у Вашингтона меньше стимулов воспринимать отношения с Россией как центральную стратегическую ось. США, по этой логике, будут продолжать сдерживать технологическое усиление России, особенно в области интеллектуализации военной техники, а Россия концентрироваться на цифровом развитии. При этом ни у одной из сторон может не быть ни мотивации к стратегическому сближению, ни интереса к дальнейшей резкой эскалации, а на фоне снижения эффекта российско-украинского конфликта уровень конфронтационности может оказаться ниже, чем в 2024 году.

Франция и Германия: автономия Европы и хеджирование вместо «сдерживания Китая»

В прогнозе Янь Сюэтуна к 2035 году Франция и Германия, вероятно, уйдут от линии активного сотрудничества с США по сдерживанию Китая и перейдут к относительно независимым стратегиям хеджирования. Отправной пункт его аргумента являеться двойной раскол, который усилился из-за политики администрации Трампа по российско-украинскому конфликту. Он не только углубил разрыв между США и Европой, но и обострил внутренние противоречия внутри самой Европы. Этот «двойной раскол», по мысли автора, может сохраниться и после Трампа. На этом фоне ключевыми задачами для Парижа и Берлина становятся сохранение европейского единства и продвижение европейской стратегической автономии. И здесь важный поворот формулируется предельно прямо, по которой препятствием на пути к этим двум целям становятся не столько Китай, сколько сами Соединённые Штаты, прежде всего из-за риска американской поддержки популистских сил внутри европейских стран и из-за того, что стратегическая автономия по определению требует снижения внешней зависимости от США.

Отставая от США и Китая в цифровых технологиях, Франция и Германия, по прогнозу, будут стремиться построить самостоятельную европейскую цифровую систему и защищать европейский цифровой рынок. Янь Сюэтун добавляет существенную деталь и отмечает, что Китай потенциально может поддержать эту цель, тогда как США скорее будут противостоять ей. В качестве иллюстрации приводится эпизод 2025 года, где США отказались подписать инициированную Францией декларацию об инклюзивном и устойчивом развитии ИИ, тогда как Китай согласился её подписать. Из этого делается вывод, что к 2035 году сотрудничество Китая с Францией и Германией в цифровой экономике может стать не менее значимым, чем их сотрудничество с США. Автор логично отмечает, что более открытая экономическая политика Китая может привести к тому, что к 2035 году китайско-европейская торговля превысит торговлю США–ЕС, а Евросоюз в целом будет уделять больше внимания экономическому сотрудничеству с Китаем, чем экономической связке с Соединёнными Штатами.

При этом, ослабление евро-американского партнёрства автор связывает с устойчивым курсом Парижа и Берлина на «европейскую стратегическую автономию», то есть на предотвращение чрезмерной зависимости от США и в экономике, и в сфере безопасности. Внутри Европы, по его оценке, будут разногласия, но большинство стран, вероятно, продолжит поддерживать франко-германскую линию. Следствием станет более рыхлая архитектура безопасности и к 2035 году в Европе могут появиться новые региональные механизмы, и НАТО перестанет быть единственной гарантией безопасности, а потребность Европы в американской защите уменьшится.

Важно, что Янь Сюэтун не говорит о «развороте к Китаю» в военной сфере, даже если сотрудничество в безопасности между Францией/Германией и США ослабнет, оно всё равно, вероятно, останется более тесным, чем их сотрудничество с Китаем. То есть экономическая и цифровая часть может диверсифицироваться в сторону Китая, но безопасность по-прежнему будет тяготеть к США, пусть и менее жёстко, чем раньше.

Индия - разворот к хеджированию и «экономика тянет к Китаю, политика — к конкуренции»

По прогнозу автора, к 2035 году Индия может уйти от проамериканской линии и перейти к стратегии хеджирования между США и Китаем. Основанием станет изменение баланса и сокращение разрыва в общей национальной мощи США и Китая, и индийскому руководству станет менее выгодно активно участвовать в сдерживании Китая вместе с Вашингтоном. С точки зрения безопасности и экономики Индия, как предполагается, будет стремиться к параллельному использованию китайских и американских цифровых стандартов.

Экономический акцент в прогнозе выражен чётко, по которой спрос Индии на китайском рынке может превысить спрос на американском, а более открытая экономическая политика Китая способна привести к тому, что торговля Индии с Китаем окажется больше, чем торговля Индии с США (при оговорке, что в секторе услуг индийско-американские связи могут быть сильнее). При этом на политическом уровне картина будет куда более сложнее. К 2035 году Индия, вероятно, станет третьей экономикой мира, начнёт сильнее воспринимать себя глобальной державой и будет активнее конкурировать с Китаем за влияние в глобальном Юге. Это усиливает политическую напряжённость, но не отменяет экономического сближения. В результате автор предлагает формулу, близкую к модели «политическое потепление и экономическое сближение» , аналогию с китайско-японским типом отношений. США в этом сценарии остаются важны, но уже не как «опора по умолчанию». Янь Сюэтун подчёркивает влияние геополитической установки индийского руководства, которую он описывает через принцип «дружить с дальними, нападая на соседних». По этой логике, Моди порвал с традицией неприсоединения и усилил стратегическое сотрудничество с США против Китая. Но к 2035 году, если разрыв США–Китай сократится, а разрыв Китай–Индия увеличится, индийские политики могут прийти к выводу, что рядом стоит «соседняя сверхдержава», и потому выгоднее не следовать за США, а балансировать. Практическим следствием этого может быть то, что Индия может снижать участие в американо-китайской конкуренции и уменьшать инициативность в безопасности в рамках QUAD (США–Япония–Индия–Австралия). Дополнительный мотивом будет раскол США с Европой, а поддержание баланса между США и Европой позволит Индии не оказаться изолированной из-за чрезмерной близости к Вашингтону.

Япония: «экономика — с Китаем, безопасность — с США», но более осторожно, чем в 2024

Для Японии Янь Сюэтун рисует более жёсткую зависимость от США в сфере безопасности и отмечает, что к 2035 году её стратегические отношения с Китаем, вероятно, останутся менее прочными, чем отношения с Соединёнными Штатами. При этом, Япония может перейти к более сбалансированному хеджированию по формуле «полагаясь на Китай в экономике и на США в вопросах безопасности». Поскольку военная безопасность приоритетнее экономических интересов, союз с США будет оставаться значительно теснее любых связей с Китаем. В этой логике Япония, вероятно, выберет американские цифровые стандарты в американо-китайском соревновании, потому что стандарты связаны и с кибербезопасностью, и с цифровой экономикой. Совпадение стандартов означает больший объём транзакций и более глубокую технологическую связанность. Япония может сильно опираться на США и в кибербезопасности, и в цифровой экономике, а ориентация на Вашингтон сохранится как базовая линия. Однако здесь автор делает важную оговорку и отмечает, что, стремясь застраховаться от неожиданных внешнеполитических разворотов США, связанных со сменой администраций, Япония может сократить своё участие в американской стратегии сдерживания Китая по сравнению с уровнем 2024 года. То есть союз сохраняется, но степень вовлечённости в конфронтационную повестку может стать более «страхующей». Дальше Янь Сюэтун говорит о снижении надёжности американо-японской связки по сравнению с 2024 годом. Экономика Японии, по его прогнозу, будет ещё сильнее отставать от Китая и может стать меньше индийской, что снижает её экономическое значение для США и усиливает асимметрию в отношениях. Чем выше асимметрия, тем больше риск, что США будут относиться к Японии как к «младшему последователю», что повлияет на общественные настроения. Автор напоминает исторический прецедент 1970-х, когда поворот США к сотрудничеству с Китаем воспринимался в Японии как «дипломатия высшего эшелона», оставившая долгую политическую тень ( Автор напоминает опыт 1970-х годов, когда США без предварительных консультаций резко развернули политику в сторону сближения с Китаем. Для Японии это стало болезненным сигналом того, что даже самый близкий союзник может изменить стратегию, руководствуясь собственными интересами. Этот эпизод надолго закрепил в японской политике стремление страховаться от резких внешнеполитических поворотов США, что и сегодня влияет на более осторожную линию Токио – от GSR ). По мнению автора, к 2035 году японская стратегия хеджирования рисков станет более сбалансированной, чем в 2024 году, и Токио будет выстраивать отношения и с Китаем, и с США в более нейтральном, «страхующем» ключе, не отказываясь от опоры на США в безопасности.

GSR

Ссылка на книгу https://mp.weixin.qq.com/s/Wo0fKrWeYCn_FhMTK57PyA

SR-CENTER.INFO