Совет мира - новая архитектура глобального управления?

Совет мира — новообразованная межправительственная структура, инициированная Дональдом Трампом в рамках мирного плана по сектору Газа, публично анонсированная на международных площадках, включая Всемирный экономический форум в Давосе как международный механизм координации и реализации постконфликтных договорённостей. Первоначально он задумывался как инструмент постконфликтного управления сектором Газа, своего рода временный механизм стабилизации. Однако уже на этапе запуска стало ясно, что речь идёт не о локальном эксперименте. Мандат Совета начал быстро расширяться, а сама инициатива превратилась в один из самых обсуждаемых и противоречивых международных проектов последнего десятилетия. К этому моменту война в Газе, начавшаяся 7 октября 2023 года, зашла в фазу стратегического тупика. Ни одна из сторон не могла добиться решающего преимущества, а международные посреднические форматы исчерпали себя. Перед внешними игроками встал вопрос не столько прекращения огня, сколько будущего управления территорией. Часть международного сообщества искало модель восстановления, которая позволила бы избежать прямого внешнего военного присутствия, но при этом не сводилась к передаче Газы под исключительный административный контроль ООН, организации, чья эффективность в кризисных зонах всё чаще подвергается не столько объективной критике, сколько целенаправленному подрыву её авторитета и влияния. В августе 2025 года бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр предложил вариант международного мандата для Газы. Уже в сентябре Дональд Трамп представил собственный план, получивший поддержку Израиля и частичное одобрение со стороны ХАМАС. Ключевым моментом стало решение Совета Безопасности ООН от 17 ноября 2025 года, когда была принята резолюция 2803. В ней создание Совета мира приветствовалось как внешняя инициатива, при одновременном подчёркивании того, что он не является официальным органом ООН. Этот компромисс и стал юридической основой для запуска новой структуры.

Формальный старт Совета мира был объявлен 15 января 2026 года, когда Дональд Трамп сообщил о его запуске в социальной сети Truth Social. Подписание устава состоялось на полях Всемирный экономический форум в Давосе и сопровождалось показательной политической церемонией, на которой присутствовали лидеры и представители Армении, Азербайджана, Пакистана, Катара, Турции, Индонезии, Аргентины и Венгрии. Комментируя состав участников, Трамп в привычной для себя манере отметил, что ему «нравятся все без исключения члены Совета», добавив, что обычно в подобных форматах «находятся два-три человека, которых он не выносит». Этот эпизод наглядно подчеркнул персонализированный характер новой структуры и её привязку к политическому стилю инициатора.

Совет мира получил трёхуровневую иерархию, в которой ключевая роль отводится Исполнительному совету. Именно он отвечает за дипломатию и инвестиционные решения. По данным Bloomberg, устав Совета был составлен таким образом, что Дональд Трамп сможет сохранить за собой пост председателя даже после окончания президентского срока в 2029 году, фактически превратив эту должность в пожизненную. В состав Исполнительного совета вошли Марко Рубио, Тони Блэр, Джаред Кушнер, спецпосланник США Стив Уиткофф, глава Apollo Global Management Марк Роуэн и президент Всемирного банка Аджай Банга. Такое сочетание политиков, финансистов и международных функционеров сразу задало Совету характер политико-инвестиционного механизма.

Параллельно был сформирован Исполнительный совет по Газе, в который вошли представители Турции, Катара, Египта, ОАЭ и Азербайджана — государств, обладающих реальным региональным влиянием. Третий уровень структуры — Главный совет мира — представляет собой ассамблею примерно из 60 государств, приглашённых лично Трампом. Этот формат окончательно закрепил персонализированный принцип формирования нового института.

Полноценное участие в Совете мира подтвердили США, Россия, Израиль, Азербайджан, Аргентина, Армения, Беларусь, Венгрия, ОАЭ, Катар, Турция, Индонезия, Египет и Пакистан, а также ряд других стран, включая Парагвай, Вьетнам, Узбекистан и Марокко. Казахстан также вошел в состав как государство-учредитель. При этом, сразу обозначились особые позиции ключевых игроков. Россия подтвердила участие на высшем уровне - Владимир Путин сообщил о получении личного приглашения Трампа и предложил направить один миллиард долларов из замороженных российских активов в фонд Совета мира, шаг, способный создать чувствительный прецедент в международной финансово-правовой практике. Беларусь, в свою очередь, настаивает, что её участие оформлено как политическое партнёрство без обязательного финансового взноса. Венгрия же стала одним из наиболее активных публичных сторонников инициативы.

Одной из самых спорных черт Совета Мира стал финансовый ценз. Для получения статуса постоянного члена государство должно внести один миллиард долларов в так называемый «Фонд восстановления». Остальным предлагается статус ротационных членов сроком на три года. Эта модель немедленно вызвала обвинения в том, что миротворчество превращается в закрытый коммерческий клуб. Тем не менее, Сергей Лавров охарактеризовал формат как прагматичный, подчеркнув, что участие в Совете не отменяет членства России в ООН.

Не менее показательной оказалась реакция государств, отказавшихся от участия. Франция заявила о недопустимости подмены роли ООН, что быстро переросло в публичный конфликт. Дональд Трамп пригрозил ввести 200-процентные пошлины на французское вино и шампанское. Италия выразила обеспокоенность возможным противоречием формата национальной конституции, Швеция официально отказалась от присоединения. Украина отклонила приглашение, заявив, что участие России делает Совет нелегитимным. Великобритания заняла выжидательную позицию, несмотря на то что Тони Блэр вошёл в руководство новой структуры.

Уже на старте Совет Мира стал символом возможного сдвига в глобальном управлении — от универсальных институтов к персонализированным, финансово отфильтрованным коалициям. Для сторонников это прагматичная попытка действовать там, где ООН утратила оперативность и политическую гибкость. Для критиков опасный прецедент, при котором миротворчество трансформируется в политико-инвестиционный механизм, а глобальное управление начинает зависеть от воли отдельных лидеров и объёма внесённых ресурсов.

В этом смысле Совет Мира не просто новая организация. Это тест на будущее международной системы, от эффективности которого будет понятно - сохранится ли модель универсальных институтов или мир действительно вступает в эпоху фрагментированного, персонализированного управления, выстраиваемого под конкретные кризисы, лидеров и финансовые возможности. Ответ на этот вопрос будет иметь последствия, выходящие далеко за пределы Газы.

Китай, ООН и логика Инициативы по глобальному управлению

Для Китая Организация Объединённых Наций сегодня не просто одна из международных структур, а ключевой элемент системы глобальной безопасности и стабильности. Хотя Китайская Народная Республика была создана уже после основания ООН, Пекин последовательно подчёркивает свою вовлечённость в формирование послевоенного международного порядка и развитие универсальных норм. В китайской интерпретации ООН остаётся тем редким пространством, где возможно коллективное управление глобальными процессами без доминирования отдельных держав.

Еще в 2021 году, выступая по случаю 50-летия восстановления законного места Китая в ООН, Си Цзиньпин прямо заявил, что именно эта организация продолжает играть незаменимую роль в поддержании международной стабильности. В официальных документах и публичных заявлениях Пекин неизменно подчёркивает, что его курс направлен на укрепление мира и многосторонности, а не на стремление к гегемонии или пересмотру основ мирового порядка.

Эта позиция тесно связана с общей философией современной китайской внешней политики, основанной на «идеях Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой в новую эпоху». В их основе лежит простая, но принципиальная логика, согласно которому развитие Китая невозможно в условиях глобальной нестабильности. Экономический рост, технологический прогресс и социальное благополучие напрямую зависят от состояния международной среды. Именно поэтому Пекин последовательно настаивает на том, что международные отношения должны строиться на принципах Устава ООН, сотрудничества и взаимной выгоды, а не конфронтации и блокового противостояния.

В этом же ключе рассматривается и инициатива «Пояс и путь», которая в китайском дискурсе всё чаще дополняется идеей «Мирного Шёлкового пути». Речь идёт не только об экономических коридорах и инфраструктуре, но и о снижении конфликтности, укреплении доверия и совместном решении вопросов безопасности в регионах, вовлечённых в глобальные связи.

Инициатива по глобальному управлению не возникла в вакууме. Она логически продолжает серию шагов, предпринятых Китаем с 2021 года. Тогда были последовательно выдвинуты Глобальная инициатива развития, Глобальная инициатива безопасности и Глобальная цивилизационная инициатива. Вместе они образуют своего рода целостную рамку китайского подхода к мировой политике — не как к арене борьбы за доминирование, а как к пространству управления общими рисками и возможностями.

Глобальная инициатива развития была ориентирована на самый болезненный разрыв современного мира — разрыв в уровне развития. Китай открыто говорит о том, что бедность, неравенство, нехватка продовольствия и доступа к технологиям остаются ключевыми источниками нестабильности. Поэтому акцент делается на практические задачи, а именно - ускорение достижения целей устойчивого развития, поддержку развивающихся стран, инвестиции в инфраструктуру, здравоохранение, цифровую и «зелёную» экономику.

Глобальная инициатива безопасности, представленная позже, отвечает на другой уровень проблем — военных и политических. Китай предлагает отказаться от логики «безопасности за счёт других» и блокового мышления, которое, по мнению Пекина, лишь усиливает конфронтацию. Вместо этого выдвигается идея неделимости безопасности, уважения суверенитета и приоритета диалога. В китайском понимании безопасность не может быть устойчивой, если она строится на расширении союзов и исключении одних государств за счёт других.

Глобальная цивилизационная инициатива добавляет к этой конструкции культурное измерение. Она исходит из признания многообразия цивилизаций и права каждой страны идти своим путём, опираясь на собственную историю, ценности и традиции. В этом подходе отчётливо прослеживается критика практики навязывания универсальных моделей развития и ценностного доминирования, которые, по мнению Китая, лишь углубляют расколы в мире.

Все эти инициативы сходятся в инициативе по глобальному управлению. В ней развитие рассматривается как способ устранить глубинные причины конфликтов, безопасность как инструмент их предотвращения, а диалог цивилизаций как основа долгосрочного доверия. Китай тем самым предлагает не слом существующего международного порядка, а его постепенное обновление и адаптацию к реалиям XXI века. В центре этого подхода идея инклюзивности и усиления роли Глобального Юга. Развивающиеся страны перестают быть объектами управления и становятся полноценными участниками выработки решений. Именно в этом Китай видит шанс сделать глобальное управление более устойчивым, легитимным и отвечающим интересам мирового большинства.

GSR

SR-CENTER.INFO