США меняют игру через партнерство и стратегическое влияние?

GSR рад представить эксклюзивное интервью с Тамиллой Гулами, экспертом Азербайджанской Республики по международным отношениям. В этой беседе она раскрывает сложные геополитические процессы в Южном Кавказе, подробно анализирует роль США, России, Турции и Ирана, а также делится прогнозами о том, как новые международные инициативы могут повлиять на баланс сил в регионе. Мнение Тамиллы Гулами дают уникальную возможность заглянуть за кулисы Кавказской дипломатии и понять, какие вызовы и возможности стоят перед странами региона сегодня.

GSR: Как новая стратегия США (2025) по сравнению со стратегиями предыдущих администраций меняет подход Америки к глобальной политике?

Тамилла Гулами: В целом отмечу, что стратегия Соединённых Штатов Америки опирается на десятилетия, и какой-либо новый президент не может изменить эту стратегию. Всем известно, что у США существует так называемое «глубинное государство», и стратегия, выстраиваемая в отношении самих США и стран мира, однозначно применяется системно. Различия в подходах президентов заключаются лишь в форме их представления. Стратегия Соединённых Штатов за последний год существенно отличается от подходов предыдущих администраций к глобальной политике тем, что США представили иную систему в международной системе и в процессе переустройства мира. Создавалось впечатление, что если в прежние периоды США выступали в большей степени как глобальный лидер и защитник либерального международного порядка, то в стратегии 2025 года, особенно в период администрации Трампа, эта роль была помещена в более прагматичную, более избирательную рамку, ориентированную на минимизацию рисков. Совершим экскурс в недавнее прошлое. Например, в период правления Барака Обамы на первый план выдвигались дипломатия, мягкая сила, особенно мультиралитаризм, и через международные институты предпринимались попытки обеспечить глобальную стабильность. Позднее этот акцент на мягкой силе был уравновешен подходом администрации Трампа «America First», при котором сужался груз международных обязательств, которые Соединённые Штаты брали на себя годами, а глобальное лидерство в большей степени обусловливалось национальными экономическими и безопасностными интересами. Обратите внимание: после Трампа администрация Байдена, имитируя очередной баланс между этими двумя подходами, выдвинула противостояние демократии и авторитаризма как основной приоритет внешней политики, превратив его в идеологическую ось. 20 января 2025 года Трамп вновь пришёл к власти, и в стратегии 2025 года мы наблюдали, что, хотя он полностью не устранил идеологическую линию администрации Байдена, она была отодвинута на второй план. Очередная политика баланса...

Согласно новому подходу, складывается впечатление, что США уже не считают целесообразным вмешиваться в глобальные процессы с одинаковой интенсивностью повсюду, напротив — они отдают предпочтение активному участию в стратегически значимых регионах, особенно реализуя механизмы влияния косвенными способами. В войне между Россией и Украиной администрация Байдена, несмотря на то, что полностью разорвала дипломатические отношения с Россией, при администрации Трампа через очередную политику баланса демонстрируется постепенный отказ от роли «мирового полицейского» и превращение в актора, который в большей степени координирует и задаёт направление. Эта стратегия наблюдается и в отношении других крупных держав мира. Создаётся впечатление, что США вовлекают в игру страны, претендующие на статус новых мировых держав, дезориентируют их и в конечном итоге в момент, когда требуется принятие решения, выдвигают собственные приоритетные вопросы и получают желаемое.

Особо следует обратить внимание на проект Среднего коридора, в котором значительную роль будет играть и Азербайджан: США и здесь не намерены оставлять Китай без контроля. Фактически этот подход, с одной стороны, демонстрирует стремление сохранить возможности как для конкуренции, так и для сотрудничества в ограниченных рамках. Продвижение Китая в технологической сфере, торговле и региональной безопасности рассматривается с одной призмы, отношения с Россией через призму региональных конфликтов и стратегической стабильности, и все шаги этих двух стран удерживаются под контролем. Одновременно, предпринимая такие шаги, США демонстрируют своё отношение к военным вмешательствам, превращая их уже в исключение, и в конфликтах предпочитают оказывать влияние не через прямое участие, а посредством региональных союзников, партнёрств в сфере безопасности, экономических санкций и технологического превосходства. Таким образом, принимая всё это во внимание, мы видим, что политика, проводимая США до настоящего времени, как будто сместилась от идеологического лидерства к прагматичному управлению, и фундаментальная причина этого изменения заключается в том, что США заново определяют свою роль в глобальной системе, формируя себя как более гибкого, более избирательного актора, соответствующего меняющимся международным реалиям.

GSR: В какой степени новая стратегия ориентирована больше на национальные интересы США, чем на продвижение демократии и универсальных ценностей?

Тамилла Гулами: При рассмотрении новой стратегии создаётся впечатление, что США полностью не исключают продвижение демократии и универсальных ценностей, однако в качестве основного приоритета выдвигают национальные интересы США. Но в период, когда глобальная политика и конфликты переплетены, особенно в процессе переоформления мира, в шагах, предпринимаемых в направлении делимитации и демаркации границ, в течение ближайших трёх лет будет продолжаться вступление в новый этап мирового порядка. Думаю, что после того как все эти порядки займут своё место, США вновь вернутся к процессу требования демократии и универсальных ценностей.

Отношение США к национальным интересам особенно можно увидеть в стратегических документах, принятых в последние годы. Обращая внимание на эти документы, мы видим, что они ориентированы не столько на агитацию глобальных ценностей, сколько на обеспечение безопасности цепочек поставок и защиту экономико-технологического развития. Этот подход выбран также для того, чтобы сократить внешнюю зависимость США в стратегических сферах, чтобы подобные производства осуществлялись либо внутри страны, либо через надёжных партнёров. Тем самым демократия и универсальные ценности в новой стратегии становятся не столько нормативной целью, сколько служат внутренним национальным интересам США. Следует признать, что на протяжении многих лет США практически несли на своих плечах бремя почти всего мира.

GSR: Повлияет ли новая стратегия на уровень участия США в глобальных конфликтах? Если да — в какой форме это произойдёт?

Тамилла Гулами: Новая стратегия США, по всей видимости, напрямую повлияет на уровень участия в конфликтах, поскольку заметны определённые изменения в самой форме участия. Так, США, похоже, поэтапно отходят от модели широкомасштабных военных вмешательств и прежнего формата глобального лидерства, которому они отдавали предпочтение в предыдущие периоды. Однако, как государство, осуществляющее контроль на мировом уровне, они по-прежнему остаются и будут оставаться таковыми.

В рамках новой стратегии США уже не выступают напрямую как военная сила, а в отношении государств, не находящихся под их контролем, особенно обладающих ядерными программами, и предпочитают оказывать влияние через своих союзников, используя дипломатические, экономические, технологические инструменты и санкции. Это даёт основания утверждать, что США не отстранились от глобальных процессов, напротив, они вновь демонстрируют себя не просто как государство с претензией на лидерство, а как лидер и сверхдержава.

GSR: Может ли подобная стратегия привести к ослаблению роли США как основного гаранта международной стабильности?

Тамилла Гулами: США не откажутся напрямую от роли «глобального полицейского». Возможно, поэтапно будет создаваться подобное впечатление. Однако если США действительно отойдут от этой роли, то в мире, где и без того существуют противостояния, международная стабильность окажется под ещё большей угрозой. Почему я прихожу к такому выводу? Потому что, если обратиться к истории, можно увидеть, что на протяжении долгих лет США выступали основным оплотом безопасности в международной системе, напрямую вмешивались в конфликты, брали на себя безопасность своих союзников и играли роль защитника порядка, основанного на правилах, в глобальном масштабе. В период перераспределения мира отход от этой роли автоматически увеличит риск возникновения вакуумов силы в ряде регионов. Если США уберут своё военное и политическое крыло из-под государств, находящихся в состоянии конфликта, это может создать условия для более свободного и более агрессивного поведения региональных держав, что, в свою очередь, приведёт к затягиванию конфликтов или возникновению новых очагов напряжённости. Особо отмечу, что сокращение роли актора, являющегося главным защитником международного порядка, основанного на известных правилах, создаст возможности для таких региональных сил, как Россия, Китай и даже Иран, более открыто испытывать существующие правила и продвигать альтернативные модели поведения, соответствующие их интересам. Повторяю, что подобные шаги поставят под угрозу глобальную стабильность, выведут на авансцену упомянутые государства и, в случае реализации такого сценария, приведут к серьёзным последствиям. Поэтому, новая стратегия США не означает отказа от глобальных возможностей. Со временем мы увидим, что вместо военного присутствия повсюду США будут стремиться более целенаправленно распределять свои ресурсы, повышать ответственность региональных партнёров и активнее использовать дипломатические, экономические и технологические инструменты. Поэтому речь не может идти об ослаблении , а может измениться лишь концепция и форма глобального лидерства. Иными словами, США по-прежнему останутся ключевой силой в международной системе, но перейдут к более избирательному, условному и стратегическому подходу в обеспечении безопасности. Думаю, переход к новой стратегии следует оценивать именно таким образом.

GSR: Как новая стратегия отражает глобальную конкуренцию США с Китаем и Россией?

Тамилла Гулами: Стратегия, прозрачно и системно отражающая глобальную конкуренцию США с Китаем и Россией, по своей сути показывает, что эта конкуренция уже выходит за рамки классической военной плоскости и ведётся в технологической, экономической сферах и в сфере механизмов глобального влияния. Так, ограничение экспорта технологий направлено на сохранение стратегического превосходства США. Преследуется цель сдерживания продвижения Китая и России в таких областях, как искусственный интеллект, квантовые технологии, системы с высокой вычислительной мощностью. Целенаправленно введённые ограничения распространяются не только на американские компании, но и на технологический экспорт союзных государств, и в соответствии с новой стратегией нацелены на долгосрочное ослабление военного и промышленного потенциала соперничающих государств. Следует отметить, что усиление давления на Китай и попытка установления над ним контроля занимают особое место в новой стратегии. Поскольку Китай рассматривается США не только как экономический конкурент, но и как система, стремящаяся изменить существующие международные правила в формирующемся новом мировом порядке. По этой причине планируется параллельное применение экономических, технологических и геополитических инструментов в отношении Китая. Ограничение доступа китайских компаний к глобальным рынкам, усиление политической и военной поддержки по тайваньскому вопросу, а также наращивание присутствия США в Индо-Тихоокеанском регионе являются ключевыми элементами данного подхода.

Тема России также занимает место в новой стратегии и в основном представлена в контексте безопасности и военных рисков. США рассматривают сближение России и Китая как угрозу глобальной стабильности и поэтому, с одной стороны, продолжают давление на Россию посредством санкций, а с другой — углубляют технологическую и экономическую конкуренцию с Китаем. Очевидно, что конкуренция США с Россией и Китаем по своей сути трансформируется и формируется уже не столько как идеологическое противостояние, сколько как стратегическая борьба, основанная на технологическом превосходстве, экономической зависимости и возможностях глобального влияния.

GSR: Какие преимущества и риски может создать данный курс США для стран Глобального Юга?

Тамилла Гулами: Текущий политический курс Соединённых Штатов создаёт для стран Глобального Юга наряду с новыми возможностями и серьёзные риски. Одним из ключевых преимуществ этого курса является расширение возможностей выбора этих стран в системе международных отношений. Сотрудничество с США предоставляет данным государствам возможность снизить зависимость от таких центров силы, как Китай и Россия, получить доступ к технологиям и источникам безопасности, а также к альтернативным финансовым ресурсам. Это может стимулировать проведение ими более гибкой и более сбалансированной внешней политики.

Следует отметить, что экономическая и политическая поддержка, предлагаемая США, как правило, предоставляется на определённых условиях. Эти условия могут проявляться в форме согласования внешнеполитических позиций, выступлений и голосования в международных организациях и на мероприятиях в поддержку интересов США, а иногда и в виде давления в направлении внутренних политических реформ, что косвенно может ограничивать возможности независимого принятия решений странами Глобального Юга. Основной серьёзный риск заключается в том, что сближение с США превращает эти страны в часть геополитической конкуренции между крупными державами, что усиливает вероятность напряжённости в отношениях с Китаем и Россией, а также возникновения дополнительных проблем в торговой и сфере безопасности. Хотя новый стратегический курс США расширяет возможности выбора для Глобального Юга, он в целом не страхует страны данного региона от рисков политического давления и новой зависимости в долгосрочной перспективе. В любом случае формируемая система взаимодействия с мировой сверхдержавой создаёт возможность для стран Глобального Юга искать пути выстраивания для себя новой безопасной стратегии как во внутренней, так и во внешней политике.

GSR: Как традиционно проводящие политику баланса между США, Китаем и Россией развивающиеся страны воспримут данную стратегию?

Тамилла Гулами: Развивающиеся страны, традиционно проводящие политику баланса между США, Китаем и Россией — Турция, Индия, Бразилия, Вьетнам, Индонезия, Мексика, Южно-Африканская Республика, Казахстан, Узбекистан, Азербайджан, Саудовская Аравия и ОАЭ — воспринимают стратегию доступа к рынкам и технологиям не как идеологический выбор, а как модель прагматической адаптации. Для этих стран главной целью является не присоединение к конкретному геополитическому блоку, а обеспечение экономического роста, расширение технологических возможностей и сохранение свободы манёвра во внешней политике.

Политику селективного доступа, применяемую США в отношении критически важных технологий — искусственного интеллекта, полупроводников, оборонной промышленности и цифровых платформ — эти страны оценивают через призму двойственного подхода. Такие государства, как Индия, Турция и Вьетнам, стремятся углублять сотрудничество с США в сфере технологий и обороны, однако предпочитают делать это без разрыва экономических связей с Китаем. Доступ к рынку США имеет для них стратегическое значение с точки зрения высокодоходной продукции и инвестиций. Отношения с Китаем остаются особенно важными для Бразилии, Индонезии, Мексики, Южно-Африканской Республики и стран Центральной Азии в сферах производства, логистики и инфраструктуры. Вместе с тем эти государства, учитывая долгосрочные риски чрезмерной зависимости от китайских технологий, стремятся диверсифицировать сотрудничество в сферах с высокой добавленной стоимостью.

Связи с Россией сохраняют значение прежде всего для Азербайджана, Казахстана, Турции и государств Центральной Азии в контексте энергетики, транспорта и региональной безопасности. Однако санкции и технологические ограничения ослабили роль России как основного технологического партнёра для развивающихся стран. Поэтому сотрудничество с Россией в большей степени строится в рамках тактических и краткосрочных интересов.

В целом стратегия «селективного доступа к рынкам и технологиям» для этих стран означает не конец политики баланса, а её новую фазу. Турция, Индия, Бразилия, Вьетнам, Азербайджан и другие развивающиеся государства применяют нейтралитет не как единую политическую позицию, а как гибкий, отраслевой подход. Это позволяет им в условиях многополярной международной системы одновременно управлять рисками и извлекать максимальную выгоду из геополитической конкуренции.

GSR: Как новая стратегия влияет на роль США в процессе урегулирования на Южном Кавказе, особенно в армяно-азербайджанском конфликте?

Тамилла Гулами: Как известно, США формируют свою роль в Южном Кавказе, в том числе в процессе нормализации отношений между Азербайджаном и Арменией на основе новой стратегии, исходя из задачи перестройки региональных балансов и ограничения глобального влияния и возможностей Китая и России (включая Иран). Южный Кавказ для США уже рассматривается не просто как пространство постконфликтной дипломатии, а как стратегический узел, где переосмысливаются евразийские связи. Подход Соединённых Штатов заключается в том, чтобы рассматривать отношения между двумя странами на фоне завершённого конфликта как часть более широкой геополитической и экономической архитектуры. Именно в этом контексте подписанный 8 августа 2025 года в Вашингтоне в ходе встречи лидеров Азербайджана, Армении и США проект TRIPP и выступающий его ключевым компонентом Зангезурский коридор превратились в конкретизированный экономико-политический интерес Вашингтона в регионе.

Если взглянуть на карту, можно увидеть, что для Америки данный маршрут является не только инструментом нормализации армяно-азербайджанских отношений, но и альтернативной логистической и торговой артерией по линии Центральная Азия — Каспий - Южный Кавказ - Европа, выводящей Россию и частично Иран за рамки ключевых процессов. Подход США к проекту TRIPP оказывает влияние и на модель посредничества. Вашингтон не ограничивает мирный процесс исключительно политическим соглашением, а стимулирует стороны к институциональным договорённостям в сфере транспорта, таможни, инфраструктуры и инвестиций. Поэтому Зангезурский коридор имеет для США особое значение с точки зрения его правового статуса, механизмов безопасности и формата международного контроля. Вашингтон не заинтересован в том, чтобы этот коридор оказался либо в модели безопасности России, либо полностью в рамках национального контроля. США отдают предпочтение международной, прозападной и технически управляемой модели. В рамках проекта TRIPP подход США к армяно-азербайджанским отношениям приобретает асимметричный характер. Армения рассматривается как стратегическое транзитное звено для США и западных структур, и снижение её зависимости от России в сфере безопасности является одной из ключевых целей. Азербайджан же оценивается как основной гарантирующий актор в энергетике, логистике и обеспечении региональной стабильности. Возможно, такие шаги частично ослабляют образ США как полностью нейтрального посредника, однако демонстрируют, что реальные интересы Вашингтона сосредоточены не только на политической формуле мира, но и на его экономических результатах. Особо следует отметить, что Зангезурский коридор имеет для США значение и с точки зрения формирования альтернатив инициативе Китая «Один пояс, один путь», а посредством проекта TRIPP Вашингтон стремится предотвратить неконтролируемое укрепление китайского капитала и логистического доминирования на маршруте, соединяющем Южный Кавказ с Европой. Это превращает процесс урегулирования армяно-азербайджанских отношений в часть глобальной конкуренции и придаёт ему дополнительную геополитическую нагрузку. Для Вашингтона мир означает уже не только прекращение военно-политического противостояния, но и вопрос о том, на каких условиях регион будет интегрирован в глобальные торговые и технологические цепочки. Это выводит роль США на Южном Кавказе за рамки классического посредничества и приближает её к позиции регионального архитектора порядка и дизайнера экономической архитектуры.

GSR: В какой степени могут активизироваться дипломатические и экономические инициативы США в регионе? США выступают потенциальным новым посредником после Минской группы?

Тамилла Гулами: Несмотря на то, что ОБСЕ (ранее — Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе) была создана как посредническая миссия для мирного урегулирования армяно-азербайджанского конфликта, и с 1997 года её сопредседателями являлись США, Россия и Франция, к сожалению, до 2020 года эта миссия не принесла никаких положительных результатов. Напротив, оккупационная политика Армении в отношении Азербайджана продолжала последовательно усиливаться. 8 августа 2025 года в ходе встречи руководителей США, Азербайджана и Армении в Вашингтоне Мирный договор между Арменией и Азербайджаном был парафирован, а 1 сентября 2025 года по обращению обеих стран решением Совета министров ОБСЕ на заседании, состоявшемся на основе консенсуса 57 государств-членов, было прекращено её 33-летнее функционирование (фактически — бездействие). Таким образом, Минская группа ОБСЕ была официально упразднена с 30 ноября 2025 года. Следует отметить, что после фактической утраты активности Минской группы ОБСЕ возможности Соединённых Штатов по активизации дипломатических и экономических инициатив на Южном Кавказе значительно возросли. Когда Дональд Трамп пришёл к власти, основными приоритетами для США были Россия, Китай и Иран, а также российско-украинская война. Южный Кавказ казался находящимся в стороне от этих тем. Однако, существующие геополитические условия вывели официальный Вашингтон из позиции пассивного наблюдателя в регионе и приблизили его к роли потенциального нового посредника и инициатора. Ход событий показал, что эта активизация не ограничилась лишь нормализацией армяно-азербайджанских отношений, а была направлена на переоформление всей геополитической и экономической архитектуры Южного Кавказа. В своей новой дипломатической стратегии США отдают предпочтение не классическим многосторонним форматам, а двусторонним и гибким механизмам переговоров. Параллельно ведя политический диалог с Арменией и Азербайджаном, Вашингтон стремится сохранять влияние на процессы во взаимодействии с другими ключевыми государствами региона — Грузией, Турцией, Ираном и Россией. Особенно важно отметить, что координация с Турцией как региональной державой имеет стратегическое значение для США, поскольку Анкара является членом НАТО и близким союзником Азербайджана, представляя собой один из ключевых элементов регионального баланса. Сегодня Грузия также выступает самым надёжным партнёром США в регионе с точки зрения интеграции с Западом.

В рамках проекта TRIPP (Зангезурский коридор) Вашингтон продвигает проекты в сферах транспорта, логистики, энергетической безопасности и цифровой инфраструктуры, стремясь теснее интегрировать Южный Кавказ в глобальные торговые цепочки, а также установить контроль над Срединным коридором. Таким образом, усиление экономической активности США выходит на передний план как основной инструмент, дополняющий дипломатические инициативы. При взгляде на карту видно, что Азербайджан благодаря энергетическим ресурсам и транзитным возможностям, Армения как потенциальное транзитное звено, а Грузия как ворота к Западу через Чёрное море, будут играть важную роль в экономической повестке США. Следовательно, новая посредническая роль США как сверхдержавы займёт решающее место в позициях государств Южного Кавказа. Как уже отмечалось выше, активизация США в регионе создаёт для Азербайджана особые возможности в сфере экспорта энергоресурсов, открытия транспортных коридоров и сохранения политического баланса. Армения же рассматривает инициативы Вашингтона как возможность снизить зависимость от России в сфере безопасности и углубить связи с Западом. Грузия, будучи уже сформировавшимся партнёром США, может ещё более укрепить свою роль моста в региональных процессах. Турция как региональная держава и член НАТО выполняет важную посредническую функцию в реализации инициатив США. На фоне всех этих процессов странами, которые долгие годы сохраняли свое геполитическое влияние и испытывают наибольшую обеспокоенность, безусловно, являются Россия и Иран. Обе страны воспринимают возрастающую активность США как угрозу своим сферам влияния, что делает необходимым более взвешенный и поэтапный подход Вашингтона. Так, на постминской стадии усиление дипломатической и экономической активности США на Южном Кавказе выглядит вполне реальным. При этом Америка действует не столько по старым схемам, сколько старается нарастить свой политический вес. Поэтому всё будет строиться вокруг проекта TRIPP и в формате, который учитывает геополитические интересы всех сторон. США будут стремиться не к тому, чтобы стать единоличным решающим актором в регионе, а к тому, чтобы, взяв под контроль региональные государства — Азербайджан, Армению, Грузию, Турцию и косвенно Иран и Россию, сыграть направляющую роль в формировании нового баланса. Это, без сомнения, выведет роль Вашингтона на Южном Кавказе за рамки формального посредничества и поднимет её до уровня стратегического модератора и экономического инициатора.

GSR: Как США будут относиться к роли России и Ирана на Южном Кавказе?

Тамилла Гулами: В новой стратегии США предусмотренные шаги направлены на формирование зависимости других мировых держав от себя. На протяжении многих лет Россия и Иран стремились сохранить своё присутствие на Южном Кавказе, оказывая влияние на страны региона различными способами, в том числе создавая и поддерживая очаги конфликтов. В последние годы политика США на Южном Кавказе всё более отчётливо строится на ограничении региональных возможностей влияния России и Ирана. Этот подход основывается не столько на прямом военном противостоянии, сколько на использовании политических, экономических и институциональных инструментов. Разумеется, перейдёт ли этот подход в военную конфронтацию, будет зависеть от того, будут ли обе страны игнорировать санкции. Для США Россия является основной силой, стремящейся сохранить постсоветскую зону влияния на Южном Кавказе. Вашингтон пытается ослабить доминирование Москвы через сферу безопасности, расширяя альтернативные партнёрства стран региона в области безопасности и энергетики. В этом контексте сотрудничество с НАТО, институциональное сближение с Европейский союз и, особенно, развитие энергетических маршрутов в обход России являются основными опорами стратегии США. Цель состоит в постепенной девальвации роли России как «посредника и защитника».

В отношении Ирана США в большей степени проводят стратегию изоляции и контроля. Основными инструментами влияния Ирана на Южном Кавказе являются приграничная торговля, религиозно-идеологические связи и транспортные коридоры. Вашингтон стремится удержать страны региона от глубокой стратегической зависимости от Ирана и продвигать альтернативные транзитные и энергетические проекты. В частности, риск санкций сохраняется как инструмент политического давления в руках США. Важным элементом новой стратегии также является расширение возможностей выбора для региональных государств и вывод их на более широкую аудиторию. США делают ставку не на прямой призыв к разрыву связей с Россией и Ираном, а на предложение странам региона доступа к западным рынкам, финансовым институтам и технологиям, рассчитывая на постепенное изменение баланса. Таким образом, влияние России и Ирана предполагается ослаблять не силой, а через конкуренцию, при этом обеспечивая странам Южного Кавказа гарантии безопасности. В своей политике на Южном Кавказе США делают ставку не на жёсткую конфронтацию, а на долгосрочные структурные изменения. В центре стратегии стоит вывод стран региона из замкнутых сфер влияния и их интеграция в более открытую и многостороннюю геополитическую среду. Эта стратегия автоматически сужает пространство манёвра для России и Ирана, удерживая обе страны под контролем США, а государства региона получают возможность пресекать проявления сепаратизма на своей территории. Напомню, что в Азербайджане корни сепаратизма были пресечены в ночь с 19 на 20 сентября 2023 года после проведения Азербайджанской армией антитеррористической операции против незаконных вооружённых формирований Армении, размещённых на территориях Карабаха, находившихся вне нашего контроля.

Продолжение статьи во 2-ой части

SR-CENTER.INFO