Водный кризис на Южном Кавказе и в Центральной Азии: между климатом, геополитикой и национальными интересами

Водные ресурсы всегда играли важную роль в жизни человечества – определяли ареалы расселения народов и развития городов и стран, влияли на исход войн и завоевательных походов. Сейчас, когда мир шагнул в эру высоких технологий и ИИ, значение воды ничуть не изменилось и пока никто не придумал, как можно без нее обходиться. Если к отсутствию других благ еще как-то можно приспособиться, то вода – это самая базовая потребность, без которой можно прожить лишь несколько дней. Помимо использования в быту и сельском хозяйстве, водные ресурсы лежат в основе множества ключевых отраслей экономики - ГЭС, ТЭС, АЭС, металлургия, химическая промышленность, целлюлозно-бумажное производство. Огромное количество воды используется для производства полупроводников (чипов) и для охлаждения центров обработки данных и серверов. Таким образом, потенциальные локальные сбои в работе, связанные с водой, могут нарушить не только глобальные цепочки поставок, но и любые другие сферы человеческой деятельности.

По состоянию на 2022 год примерно половина населения мира испытывала острую нехватку воды в течение как минимум части года, а одна четверть столкнулась с «чрезвычайно высоким» уровнем водного дефицита. И поскольку конкуренция за ограниченные ресурсы всегда усиливает как внутриполитическую, так и межгосударственную конфликтность, недостаток водных ресурсов все отчетливее становится мощнейшим геополитическим фактором. Достаточно упомянуть, что около 60% мировых запасов пресной воды находятся в трансграничных бассейнах (реки, озера, водоносные горизонты). Из 153 стран мира, имеющих трансграничные бассейны, только 24 из них внедрили у себя механизмы трансграничного сотрудничества. Поэтому водный кризис является потенциальной возможностью для разжигания межгосударственных локальных споров, ведения гибридных и даже полноценных войн. Это также идеальный инструмент внешнего давления на страну, например, для изменения ее политического курса, получения каких-то уступок. Ведь в условиях, когда фермеры теряют доходы из-за нехватки воды и начинается массовая миграция сельского населения в города, а в городах люди также вынуждены экономить, теряя здоровье и качество жизни, неминуемо возникает недовольство и социальная напряженность, которую могут использовать третьи стороны. Особенно это относится к таким густонаселенным регионам мира, как Ближний Восток и Северная Африка, Южная Азия, Африка к югу от Сахары. Немалые риски в данном отношении также имеет обширный регион, простирающийся от берегов Черного моря и Кавказских гор до горных поясов Тянь-Шаня и Памира, куда входят страны Южного Кавказа (Азербайджан, Армения, Грузия), пять государств Центральной Азии (Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан, Таджикистан), а также соседние государства — Иран и Афганистан.

Южный Кавказ

Основным источником воды для Грузии, Азербайджана и Армении является трансграничный бассейн рек Курa и Араз, снижение уровня которых уже давно вызывает обеспокоенность. Несколько раз в летние периоды Кура даже не дотекала до Каспийского моря. Основными причинами снижения водности рек, помимо климатических (снижение осадков, продолжительные засухи, изменение режима таяния снега в верховьях рек), называется строительство новых водохранилищ, рост сельского хозяйства и других секторов экономики в странах бассейна, нерациональное использование.

Самыми значительными водными ресурсами в регионе обладает Грузия, питьевая вода в этой стране в основном добывается из крупных подземных источников. Армения испытывает определённый дефицит. Наиболее критическая ситуация с водными ресурсами складывается в Азербайджане, который в значительной степени зависит от трансграничных рек Кура и Араз. Качество их вод серьёзно ухудшается под воздействием бесконтрольной хозяйственной и промышленной деятельности в верховьях, включая систематические сбросы неочищенных и недостаточно очищенных сточных вод, что приводит к хроническому загрязнению и повышенным экологическим рискам для страны. Азербайджан, обладающий углеводородными ресурсами, инвестирует в современные системы очистки, орошения и опреснения, постепенно снижая свою уязвимость. Из общей площади орошаемых земель в бассейне рек Кура–Араз около 45 % приходится на Азербайджан, 21 % — на Иран, 14 % — на Грузию, 11 % — на Армению и 8 % — на Турцию. При этом, из-за перерасхода воды в сельском хозяйстве и неэффективного управления, до 40–60% воды теряется в оросительных каналах. Кроме того, увеличение потребления происходит из-за роста населения и урбанизации в регионе. На количество воды в немалой степени влияет и строительство новых ГЭС. Например, турецкие плотины на притоках Араза, или в бассейнt реки Чорохи/Чорух, что затрагивает интересы Грузии. Между тем, сама Грузия в ближайшие годы планируется построить более 120 новых гидроэлектростанций, особенно в бассейне Куры.

И, наконец, разворачивающемуся водному кризису в немалой степени способствует отсутствие скоординированной водной политики. Впрочем, с завершением Карабахского конфликта между Азербайджаном и Арменией, возникают предпосылки для решения водного кризиса на Южном Кавказе. Возвращение Азербайджаном контроля над оккупированными территориями открыло новые возможности для регионального сотрудничества и есть все основания полагать, что Баку, Ереван и Тбилиси ими воспользуются.

Иран

Куда как более сложная ситуация с водой складывается в соседней Исламской республике Иран. По данным иранской метеорологической организации, в этом году в стране выпало осадков на 89% меньше многолетнего среднего показателя. По состоянию на ноябрь, 19 водохранилищ Ирана (около 10% всех действующих) находятся на грани высыхания, их запасы — менее 5%. Беспрецедентная засуха вынуждает иранские власти ограничивать водоснабжение даже в столице страны – Тегеране, городе с населением более 15 миллионов человек. В экспертной среде даже звучат апокалиптические прогнозы о возможной необходимости пересмотра локации столицы. Все это может спровоцировать широкие социальные волнения, и ранее перебои с водоснабжением по всей стране становились причиной протестов и беспорядков. Президент Ирана Масуд Пезешкиан уже столкнулся с серьезной критикой в свой адрес, так как четкой стратегии по преодолению кризиса до сих пор нет. Тем более, что происходит он в непростое для иранского режима время, когда ИРИ находится в состоянии затяжной конфронтации с США и Израилем, что отвлекает ресурсы и усугубляет внутренние проблемы. Население понимает, что, наряду с климатическими изменениями, главными причинами происходящего являются последствия неэффективного управления. Система водоснабжения Тегерана давно пришла в упадок, треть воды теряется из-за утечек и краж, устаревших способов орошения и отсутствия необходимой инфраструктуры. Аграрный сектор ИРИ потребляет 88% водных ресурсов, но при этом дает лишь около 10% ВВП. С другой стороны, засуха подрывает продовольственную безопасность Ирана, которая зависит от внутреннего производства. В этом году в северо-западной части Исламской республики полностью исчезло существовавшее тысячи лет озеро Урмия. За последние два десятилетия от этого некогда крупнейшего водоема Ближнего и Среднего Востока, простиравшегося на 140 км с севера на юг и на 85 км с востока на запад, осталась только безжизненная солончаковая поверхность и, как говорят специалисты, восстановление теперь вряд ли возможно. В этой части страны усилилась частота пылевых и соляных бурь, которые ухудшают качество воздуха в прилегающих регионах и еще больше затрудняют ведение сельского хозяйства. Сокращение количества воды в водохранилищах также приводит к хронической нехватке электроэнергии в Иране, что в целом сказывается на промышленном производстве.

Каспийское море

Между тем, недалеко от озера Урмия, происходит быстрое обмеление Каспийского моря. Катастрофа, которая грозит самому большому озеру на планете, затрагивает пять стран – Иран, Азербайджан, Россию, Туркменистан и Казахстан. Летом 2025 года уровень водоема впервые опустился ниже отметки 29 метров по балтийской системе высот, что является самым низким значением за весь период инструментальных наблюдений. Хотя Каспийское море на протяжении истории было подвержено серьезным колебаниям своего уровня, эксперты предупреждают, что на сей раз отступление воды — не временное явление, а, скорее всего, сочетание масштабных природных (тектонических), климатических (рост температуры, усиленное испарение) и антропогенных (активное использование речных вод и т.д.) процессов, которые могут изменить облик региона. Прогнозы тревожные - в долгосрочной перспективе Каспий может разделиться на два изолированных водоема - северный, в Дербендской впадине, и южный, в Лянкяранской. В происходящем с Каспийским морем многие видят аналогии с высыханием Аральского моря, некогда четвертого по величине озера планеты, расположенного в Центральной Азии. Истощение Аральского моря привело к экологической и гуманитарной катастрофе (соли и пестициды, разносящиеся ветрами, безработица, ухудшение здоровья населения и др.).

Центральная Азия

Центральная Азия к 2028 году станет одним из самых засушливых регионов мира и может столкнуться с переходом в хроническую стадию нехватки водных ресурсов. Уже сейчас из почти 80 миллионов жителей ЦА более 20 миллиона не имеют доступа к безопасной питьевой воде, в то время, как по оценкам Всемирного банка, к 2050 году население региона может вырасти до 90-110 миллионов человек. Даже в Таджикистане — стране, которая наиболее обеспечена водой в регионе, — жители некоторых районов страны временами вынуждены покупать воду в цистернах, а из-за недостатка воды в ГЭС ежегодно с середины осени до середины весны вводятся ограничения на подачу электроэнергии. В Кыргызстане и Казахстане уже случались протесты населения, требующего обеспечения водой. В ноябре, в мечетях Узбекистана и Таджикистана была проведена коллективная молитва с просьбой о ниспослании дождя.

Пять стран региона тесно связаны двумя крупнейшими трансграничными реками — Амударьей и Сырдарьей, питаемых горными системами Памир и Тянь-Шань. Однако потепление в этих районах происходит значительно быстрее, чем в среднем по миру, и ледники там уже потеряли с 1960-х годов значительную часть своей массы. Всемирный банк предупреждает, что к 2035 году речной сток может сократиться еще на 20-30 процентов. Однако регион по-прежнему во многом полагается на системы распределения ресурсов, разработанные в советское время, когда все координировалось из единого центра. Водохозяйственная инфраструктура — водохранилища, каналы, трубопроводы — изношена, потери воды достигают 40–70%. При этом сельское хозяйство остается доминирующим потребителем, на долю которого приходится примерно 80-90% от общего объема водозабора. На значительной части земель, особенно в Узбекистане и Туркменистане, по-прежнему выращивается хлопок, являющийся одной из наиболее водоемких культур. Одновременно в других районах происходит засоление почв и сельское население испытывает сокращение доходов, что, в свою очередь, ускоряет климатическую миграцию и несет риски дестабилизации. Особенно много подобных проблем сосредоточено в Ферганской долине - густонаселенной и политически чувствительной части ЦА, разделенной между Узбекистаном, Таджикистаном и Кыргызстаном. Местные споры из-за воды для полива порой перерастают в жестокие столкновения на бытовом уровне, которые могут доходить до межгосударственных инцидентов, как Ак-Сууйский/Исфарский конфликт 2021 года между Кыргызстаном и Таджикистаном. Также случались инциденты на узбекско-кыргызской, таджикско-кыргызской границах, между Кыргызстаном и Казахстаном, Таджикистаном и Узбекистаном. «Верхние» государства, а именно Кыргызстан и Таджикистан склоняются к тому, чтобы классифицировать воду трансграничных рек как товар для «нижних» государств – Узбекистана, Туркменистана и Казахстана, у которых больше других ресурсов, включая нефть, газ, уран, РЗМ.

Афганистан

Говоря о водном кризисе в Иране и Центральной Азии, невозможно не упомянуть Афганистан. В 2023 году споры между ИРИ и Афганистаном из-за дележа воды в низовьях Гильменда переросли в вооруженное столкновение на границе. С недавних пор активизация водного строительства в Афганистане также превращается в главный долгосрочный вызов еще и для Центральной Азии, причем потенциально даже более серьезный, чем внутренние споры. Конфликтность нарастает вокруг введения в эксплуатацию канала Кош-Тепа в Афганистане, что приведет к хроническому дефициту воды в регионе с 2028 года. Ежегодно канал, который возводят устаревшими методами, будет забирать из Амударьи примерно треть ее стока, что неизбежно скажется на Иране, Таджикистане, Узбекистане и Туркменистане. Однако, правительство Афганистана непреклонно в своем намерении – они собираются таким образом оживить афганское сельское хозяйство, в котором занято большинство населения страны. Кроме того, в Афганистане планируется возведение Дашт-и-Джунского гидроузла, который позволит концентрировать большую часть летнего стока пограничной с Таджикистаном реки Пяндж.

Вызовы и возможности

Водный кризис – серьезный геополитический фактор. Недостаток водных ресурсов в перспективе может и скорее всего будет использован как инструмент политического давления и гибридных войн, станет катализатором новых конфликтов. Доступ к воде напрямую связан с продовольственной безопасностью и социальной стабильностью, несет в себе риск появления плохо контролируемых миграционных волн и климатических беженцев. Возмущение по поводу недостатка воды способно объединить разрозненные социальные группы, как например, фермеров, городскую бедноту, этнические меньшинства.

Не стоит упускать из виду и еще один крайне важный момент - в контексте Южного Кавказа и Центральной Азии контроль над водными ресурсами становится частью более широкой борьбы за влияние на региональные логистические маршруты. Кроме того, водный кризис может вносить свои корректировки в конечную стоимость и эффективность транспортных проектов. Так, например, происходящее обмеление Каспийского моря, с учетом уже проходящих и планируемых через него маршрутов, как минимум, требует постоянного углубления подходов к портам. Водный кризис также будет препятствовать добыче полезных ископаемых, особенно редкоземельных, на что, судя по всему, серьезно рассчитывают в своем будущем развитии страны ЦА.

Проблема водного кризиса в регионах Южного Кавказа и Центральной Азии также неминуемо привлекает внимание и участие таких стран, как Китай, Россия, Турция, ЕС, США. Китай и Россия имеют прямую заинтересованность в происходящих процессах, поскольку любой масштабный кризис в Центральной Азии и на Южном Кавказе способен оказывать существенное влияние на их интересы, а также на общую региональную стабильность и устойчивость трансрегиональных связей.

КНР крайне важна спокойная обстановка на своих западных границах (Синьцзян) и вдоль проекта «Один Пояс, один путь». С другой стороны, некоторые из региональных рек также пересекают и китайскую границу, что делает вероятными споры по вопросам водопользования. Например, это касается водозабора из Черного Иртыша. Данная проблема очень тревожит Китай, и местные ученые уделяют ей довольно большое внимание.

Россия традиционно позиционирует себя как гарант безопасности и исторический арбитр, но постепенно теряет влияние в пользу стран Запада и Турции. Последняя активно преследует цель регионального лидерства - например, в Центральной Азии Турция не является географическим источником водных ресурсов, но активно формирует водно-энергетическую и политическую повестку через технологии, инвестиции и "мягкую силу". При этом необходимо учитывать, что РФ, которая географически находится ближе всего к ЦА, обладает значительными водными ресурсами, а именно занимает второе место в мире по общему объёму возобновляемых водных ресурсов.

Геополитика воды будет определять стабильность XXI века не меньше, чем нефть в XX веке. В условиях ускоряющегося изменения климата и роста населения, водная безопасность становится не менее важной, чем энергетическая или продовольственная. С другой стороны, вода является не только возможной причиной для конфронтации, но и необходимым условием для выживания, что создает парадоксальную основу для возможного сотрудничества. Но для этого нужна политическая воля всех региональных игроков и сильные международные посредники.

Ирина Халтурина

SR-CENTER.INFO