Встреча Трампа и Си на фоне войны с Ираном: разговору быть?

Война США и Израиля с Ираном застала китайско-американскую дипломатию в момент осторожного потепления. Саммит Трампа и Си Цзиньпина, намеченный на 31 марта — 2 апреля в Китае, казалось бы, оказался под угрозой срыва, но не был отменён. Министр иностранных дел Китая Ван И на пресс-конференции, состоявшейся в кулуарах ежегодной сессии китайского законодательного собрания в Пекине заявил, что война «не должна была произойти» и «никому не приносит пользы», однако одновременно дал понять, что ожидаемая встреча президента Дональда Трампа и китайского лидера Си Цзиньпина все же может состояться в конце этого месяца. Ван И отметил, что Китай открыт для диалога с Соединенными Штатами, и что 2026 год может стать «знаменательным» для двусторонних отношений, если обе страны подойдут к переговорам искренне. Западные СМИ к высказываниям Ван И отнеслись с огромным вниманием, отметив, что это редкая возможность услышать непосредственно от одного из самых высокопоставленных китайских чиновников то, как Китай видит свою позицию в мире и свои отношения с другими странами, включая США. Последний контакт лидеров Китая и США на высшем уровне состоялся в феврале по телефону. Если же встреча в конце марта состоится и пройдет успешно, то, как ожидается, Си Цзиньпин ответит взаимностью, совершив поездку в США, а также может принять участие в саммите G20 в Майами в декабре. Также в ноябре Трамп может посетить саммит Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества, который Китай проводит в Шэньчжэне.

Таким образом можно констатировать, что сейчас отношения двух держав перешли от интенсивной эскалации торговой войны в 2025 году к прагматичной деэскалации, хотя эксперты по-прежнему расходятся во мнениях относительно долгосрочной стабильности. Такие проблемы, как редкоземельные металлы, технологические ограничения и цепочки поставок, дисбаланс в торговле, проблемы безопасности и конфликты с третьими сторонами сохраняются. В октябре стороны договорились о временном «торговом перемирии» — самые высокие пошлины были приостановлены, но системные противоречия никуда не делись. Теперь же война с Ираном лишь добавляет новый уровень напряжённости поверх существующих.

Очевидно, что разгоревшийся ближневосточный конфликт представляет собой угрозу для дипломатической и экономической стратегии Китая. Со ссылкой на различные экспертные оценки отмечается, что в 2025 году Тегеран экспортировал более 80% своей нефти именно в Китай. Пекин поддерживает с Тегераном «всеобъемлющее стратегическое партнерство» и в 2021 году стороны подписали документ о «Всеобъемлющем сотрудничестве на 25 лет». Тогда отмечалось, что КНР может инвестировать десятки миллиардов долларов в иранскую экономику (энергетику, инфраструктуру, транспорт, банковский сектор, IT, здравоохранение) в обмен на долгосрочные поставки иранской нефти со скидкой. Теперь же после ударов США и Израиля по Ирану многие китайские проекты оказались под угрозой. Риски также грозят интересам Пекина в Саудовской Аравии, ОАЭ и других странах Персидского залива, которые также оказались сторонами, затронутыми конфликтом. И, надо отметить, что в эти государства КНР инвестировал значительно больше, чем в ИРИ.

В связи с этим, многие аналитики сразу же выдвинули версию, что удары США по Ирану, помимо других причин, также являются частью стратегии Вашингтона по сдерживанию Китая через его энергоснабжение. Сторонники этой теории указывают, что США стремятся завладеть стратегическими активами Китая и в других частях света – в Латинской Америке, Африке, Центральной и Юго-Восточной Азии. И тут уже неминуемо возникают вопросы: что Китай собирается предпринять для защиты своих масштабных интересов за рубежом и не стоит ли Пекину пересмотреть свою приверженность принципу «абсолютного невмешательства»?

Можно сказать, что частично на этот вопрос ответил Ван И, когда заметил, что «президент Трамп вредит и самому себе». «Это бьёт по европейским странам, по "Большой семёрке". Вся мировая экономика взаимосвязана», - сказал китайский министр. Действительно, как полагают наблюдатели, дефицит топлива, как минимум, подтолкнёт сам же Пекин к наращиванию импорта российских энергоносителей, что невыгодно в первую очередь странам Запада, которые держат Москву под санкциями. Между тем Ван И также подчеркнул, что «Китай стал самым ценным источником стабильности для неспокойного мира». И в этом высказывании содержится прозрачный намек на то, что у Пекина как раз сейчас появились дополнительные аргументы в борьбе за глобальный имидж. Ведь затягивание войны в Иране открывает больше возможностей для того, чтобы представить себя миру как относительно стабильную и мирную сверхдержаву в противовес США. Которые в последнее время также отметились захватом президента Венесуэлы, торговой войной против всего мира и даже жесткой риторикой против своих традиционных европейских союзников. Кстати, стоит напомнить, что в последние месяцы Пекин посетили лидеры традиционно проамериканских стран — президент Франции Макрон, премьер Великобритании Стармер, канцлер Германии Мерц.

На этом фоне примечательно выглядит концепция «Большой двойки», которая была предложена в 2005 году американским экономистом К. Фредом Бергстеном, чтобы подчеркнуть важность взаимодействия между двумя крупнейшими экономиками мира. Прошлой осенью Трамп неоднократно использовал термин «G2» и для Пекина это, с одной стороны, является признанием его растущей мощи. Но, с другой стороны, такой формат не сходится с дипломатическим курсом Китая в странах Глобального Юга, направленным на идею того, что крупные державы не должны диктовать условия малым. Пекин также постоянно призывает к уважению порядка, основанного на принципах Организации Объединенных Наций и выступает за «равноправный и упорядоченный многополярный мир».

Нет сомнений, что в Пекине внимательно изучают ход боевых действий на БВ и китайские военные уже извлекают из этого уроки. Параллельно просчитываются и стратегические последствия: если США увязнут в затяжной войне, их военная мобильность в Азиатско-Тихоокеанском регионе временно сократится. Отмечается, что Пекин может получить стратегическое преимущество в Тайваньском проливе, поскольку американские военные ресурсы перенаправляются на Ближний Восток. Речь, например, идет о передислоцировании части американской системы противоракетной обороны THAAD и зенитных ракетных комплексов Patriot из Южной Кореи на Ближний Восток. И этот момент, конечно, добавит свои нюансы в предстоящую встречу американского и китайского лидеров. Но внимание на этом Пекином не акцентируется. По крайней мере пока. Китай сигнализирует о готовности к взаимным компромиссам.

Оптимистические аргументы, звучащие на Западе относительно встречи Трампа и Си Цзиньпина строятся на уверенности в том, что глава Белого дома, несмотря на все разногласия, рассматривает Пекин как партнера, с которым он может вести дела. При этом американский президент в открытую и очень серьезно готовит свою страну к долгосрочной конкуренции с Китаем. В КНР это также прекрасно видят, понимают и поступают аналогичным образом. Пожалуй, никто бы не охарактеризовал этот процесс лучше самого Трампа: «Мы делаем все, что можем, против Китая, а они делают все, что могут, против нас». Поэтому существует большая вероятность, что в конце марта перемирие все же укрепится. На данный момент у обеих сторон есть для этого мотивы - как минимум, они хотят сосредоточиться на решении своих внутренних вызовов. В то же время, если отношения Пекина и Вашингтона удастся увести от конфронтации к управляемому сосуществованию это положительно отразится на международной обстановке во всем мире, учитывая непревзойденную мощь и влияние обеих стран.

Ирина Халтурина

SR-CENTER.INFO